понедельник, 27 июня 2016 г.

БМРТ 2643 "Вымпел" | Про Море-Настоящий Морской Портал

БМРТ Вымпел.





1981 год, после «Итальянского похода» я получил направление на БМРТ


(Большой Морозильный Траулер) МБ-2643 «Вымпел». Навигатор со мной был Лукащук Вячеслав, бывший военный, капитан ракетных войск. Служил на Дальнем Востоке, локаторщик. После увольнения из армии, приехал в Мурманск, устроился на работу в море, лет ему было уже за 40. Радиооператор - Легчанов Виталий, чуть моложе меня. Мне исполнилось 25, и морской стаж у меня уже был «солидный» - 3 года. Можно было бы уже завязывать с морем, так как после мореходки, обязательные 3 года я отработал. Так кстати поступило несколько человек из нашего выпуска.







Но за эти прошедшие три года, море меня не оттолкнуло, наоборот я втянулся в работу. Нравилось все и рейсы с хорошей зарплатой и длинные отпуска с отгулом выходных дней. В душе очевидно я оказался романтиком, мне все нравилось в море. Я любил наблюдать ночью за звездным небом, зимой за красивейшими Северными сияниями, которые можно увидеть только далеко на Севере. Почти всегда выходил на подъем трала – посмотреть, что там принес очередной трал. И морские шторма меня не пугали…





Свою жизнь я окончательно связал с морем и не помышлял в ближайшее время ее менять. Так и получилось. 26 лет я отходил на различных рыболовных траулерах, до тех пор, пока позволяло здоровье.


Капитаном на МБ-2643 был Мятас Вэлло Йоханнесович. Эстонец. Выпускник Таллиннской мореходки. Он еще в середине 50-х годов пришел работать в Мурмансельдь, а в 27 лет стал капитаном на СРТ. Опытный промысловик, который всегда возвращался с победой из рейса. Я уже слышал на промысле о нем, когда он возглавлял БМРТ МБ-0100 «Мурмансельдь». Судно всегда было передовым.


Нам повезло подумал я, когда узнал, кто идет у нас капитаном. Будем с рыбой, а значит и с заработком.







Мы вышли на облов мойвы в Баренцево море. Промысел мойвы в те годы проходил в два этапа, это весенняя мойвенная путина, и осенняя путина.







Судов на облов мойвы выходило очень много, больше сотни больших морозильных траулеров, средние траулеры – кошельковисты, и очень много норвежских рыбаков, которые выходили в море насовсем уже маленьких рыболовных судах. В море так же работало до десяти больших плавбаз, «двугорбых» - так их называли моряки. Плавбазы принимали уловы в основном у кошельковистов.







БМРТ выгружались на транспорта, которые выходили из Мурманска. Выгрузка происходила прямо в открытом море, если позволяла погода, или бежали в укрытие под берег. Но судов было очень много, не все попадали под выгрузку на транспортное судно. Многим приходилось идти в Мурманск по «зеленой». В те «застойные годы» порт работал как часы, судно приходящее позеленей, немедленно ставилось в порт под выгрузку.







Рыба выгружалась с борта судна, сразу в рефрижераторные вагоны и отправлялась вглубь страны. Одновременно снабжалось топливом, сутки полторы и судно выходило на промысел. За результатами путины следило все руководство ВРПО «Севрыба» и первый секретарь обкома Птицын. Море мы делили с военными, они часто тогда проводили различные учения, стрельбы и закрывали районы для плавания.







Но если рыба заходила в закрытые районы, вопрос решался быстро, начальник промрайона звонил в «Севрыбу», оттуда звонили в обком КПСС, Птицын звонил командующему Северным морским флотом. Район открывали. Для страны промысел был важнее и это все понимали.







Итак, мы вышли на промысел мойвы. Выходим на связь, включаемся в группу Мурманрыбпрома, это полтора десятка траулеров. Есть капитан флагман группы, также на промысле находятся флагманские специалисты: отдела добычи, флагманский технолог, флагманский навигатор. Все они находятся на различных судах, помогают налаживать работу на промысле. Если у кого то не ладится работа трала, туда пересаживается специалист отдела добычи, помогает настроить трал.







Мы поднимаем полные тралы мойвы, трещит лебедка, тросы-кабеля – есть 30 тонн рыбы. Морозим ее, пока делаем следующий трал. Капитан не уходит с мостика пока у нас на борту не наловлено столько рыбы, сколько может поместиться в ящики на палубе, и еще на палубе лежит полный мешок с рыбой. Все рыбу некуда складывать, морозим, делаем рыбную муку. Мятас ненадолго спускается в каюту, поспать.







Мне пришлось на МБ-2643 работать несколько рейсов с капитаном Мятасом, я увидел, что его манера работы всегда такая, рыбу на мостике он ловит всегда сам. Вахтенные штурмана просто несли вахту. Если он уходил с мостика отдохнуть в каюту, то давал четкие указание вахтенному штурману, и он не имел права самостоятельно принимать какие-либо решения. Если штурман отклонился от маршрута траления, то на мостике стоял крик неимоверный. Всю рыбалку капитан брал на себя.







Я это вспомнил к тому, что когда я попал в рейс с другим капитаном, Ивановым, то было все практически наоборот. Капитан Иванов, я его называл Иванов-художник. Он пришел в Мурманрыбпром с Дальнего Востока. Закончил мореходку и одновременно художественное училище, а потом и академию. Он очень хорошо рисовал, в управлении было немало его картин на стенах кабинетов.







Иванов полностью доверял ловить рыбу вахтенным штурманам, каждый штурман обязан был поднять трал полный рыбы. Вахты соревновались между собой. И опять крик на мостике, если кто-то оказывался в пролове. Его метод работы тоже давал хорошие результаты, и судно в основном было в передовиках. Сам же капитан рисовал в своей каюте и лишь иногда поднимался на мостик, проверить что там делается.







-------*******-------







Как говориться капитан Мятас был «жаден» до рыбы, и старался выловить ее столько, сколько вообще можно было заморозить и разместить на судне. Фабрика на судне работала бесперебойно, рыба морозилась быстро, не до 18 градусов , а до 7-8, дальше она просто доходила до нужной температуры заморозки, в трюмах. В трюме кстати поддерживается температура минус 28- 30 градусов. Так, что к моменту выгрузки трюмов рыба действительно «доходила» до положенных -18 град. Первый груз мы набрали очень быстро. «Старый поляк» (МБ-2643) мог взять в 600 тонн мороженой мойвы, но мы умудрились впихнуть почти 700 тонн. Судно было загружено под завязку.







Нам пришла радиограмма, идти в порт на выгрузку. Хорошо погода была тихая, волнения нет, мы двинулись в порт. Выгружались мы на южных причалах рыбного порта. В те годы, южные причалы еще не были закрыты забором, стояла только центральная проходная, можно было свободно зайти и выйти на территорию причалов.







Как только мы встали на выгрузку, моряки сбегали на Петушинку за «горючим». Я в выгрузке участия не принимал, и ушел в город. На следующий день появившись на судне, узнал у нас погиб шеф-повар. Шеф очевидно хорошо выпил, и ночью решил пойти домой, на причале упал на рельсы и уснул. Рыбу с судна выгружали в рефрижераторные вагоны, протолкнув состав после загрузки очередного вагона, наехали на спящего повара. Он погиб сразу. Водка много бед наделала, но чаще всего стресс именно ей и снимали.







Понятно, что при таком темпе производства и эксплуатации судна, все зависело от каждого члена экипажа, от матроса палубника, моториста, механика, технолога, радиослужбы, камбуза, от каждого на своем месте.


Любой сбой приводил к потерям промыслового времени, а значит к потере уловов и выпуске готовой продукции. Вспоминаю старшего механика судна Сергея Вяткина, он прошел путь от четвертого механика до старшего механика за несколько лет, и все на МБ-2643, а ведь ему в это время было всего 25 лет.





С Мятасом я сходил несколько рейсов в подряд на МБ-2643, мы с ним сработались, хотя вот штурманский состав менялся почти каждый рейс.


Судно наше всегда было в передовиках, мы получали премии за рейсы, и благодарности личному составу.







Как я говорил, Вэлло Йоханнесович был по национальности эстонец. Как он говорил - я уже 30 лет хожу капитаном. Но вот акцент у него был очень сильный, и не сразу можно было понять, что он говорит. Особенно акцент усиливался, когда капитан выпьет. Я то уже научился его понимать, но вот когда он проводил хозяйственный промсовет по радиосвязи, его мало кто мог разобрать. Когда заканчивался совет и он уходил из радиорубки, капитаны просили меня перевести, что он рассказывал.







Промысловые советы он проводил, когда капитан-флагман уходил в порт, то старшим оставляли Мятаса, он этим очень гордился. Выпивал он конечно не часто, но если мы встречались и швартовались в море с другими судами, то повод конечно находился для хорошего праздника.







Если он выходил из «строя», то рыбалкой мы уже не занимались, так уж было заведено им, никто из судоводителей на себя ответственность не брал, зная, что за самодеятельность от капитана будет взбучка. Помню приходит в радиорубку помполит, рассказывает, что пришел кэп и требует у него водку.


«Он знает, что у меня есть бутылка, что делать?» Я говорю: мы уже и так два дня не работаем, ну налей ему грамм сто, что бы он в норму пришел. Наивный. После того как помполит ему налил сто, капитан не остановился пока не прикончил весь пузырь. Еще сутки мы не работали. Но придя в себя Мятас не уходил с мостика, пока не наловит рыбы за все пропущенные дни, ни разу наше судно не было в отстающих.







Вспоминая все это, я хочу сказать, что нет Мятас не был ни пьяницей, ни алкоголиком. Все это вписывалось тогдашние нормы. За свои годы работы в море мне пришлось работать с тридцатью капитанами, все они разные люди, и все выпивали и в море и на берегу, исключением из всех было всего два капитана, которые не пили совсем.





Тогда в рейс я получал спирт, на технические нужды, но его конечно редко использовали для протирки приборов, в основном принимали внутрь. Помню я разливал его по бутылкам, настаивал еще и на красном перце, он принимал цвет коньяка. Раз в десять дней после баньки, наливал по 50 грамм, нам хватало.


Приходим в порт, на причале нас встречают с оркестром, цветами, пришвартовались к причалу. Капитан освободился, захожу к нему в каюту: Вэлло Йоханнесович, ну что по 50 грамм за приход? Он: а что у тебя есть?


Я: есть. Ну ты даешь? Удивляется он, но не отказывается. Рейс закончен, можно немного расслабиться и готовиться к следующему.


Виктор.

четверг, 2 июня 2016 г.

Ла-Специя. | Про Море-Настоящий Морской Портал

 


La-Spezia.





После рейса на "живорыбке", я отгулял дней десять выходных и встал в резерв.







В декабре почти никого не было, все суда еще на промысле. Пошел в отдел связи. В отделе: С.П.Нивин – О Зуев! Появился. Пойдешь на соревнования. Какие соревнования? По связи проводят соревнования районные, а у нас команды не набирается, будешь третьим. Команду возглавил шрм (это сокращение - начальник радиостанции) Ф.Ф.Джурджинский – ас радиосвязи.  В итоге наше было 2-командное место, а Франц Францевич занял первое место в личном зачете. И в подарок получил переносной магнитофон.







После соревнования, отдел связи получил грамоту, ну и мы все естественно тоже получили грамоты.  У ребят уже было направление на суда. А меня Степан Павлович спросил: пойдешь в Италию? Я конечно согласился. 







Начало 80-х, это потом их назвали годами застоя, шло обновления флота, мы получали новые траулеры. Пришла пора расставаться со старыми судами. На замену «Океанам» пришли средние траулеры типа «Союз». Эти суда могли ловить рыбу и кошельковым неводом и тралом. У них была более современная рыбопоисковая аппаратура и лучшие условия для экипажа. 







Мне предложили пойти радистом на МИ-0726 «Альбатрос», судно отправляли своим ходом на металлолом в Италию.  Я поехал на другой берег залива, на п/м Резец, там оно стояло. Идти в это зимний поход мы должны были парой.


МИ-0718 «Чиж». Наше судно было назначено старшим в караване.







На п/м Резец с судов снималось все лишнее оборудование, промысловое снабжение. Даже у меня в радиорубке что-то смогли снять. Остался приемник «Волна-К», радиопередатчик «Ёрш», электронный ключ Морзе, тоже забрали. Остался только «молоток». 










Экипаж судна  был сокращен до минимума.  Оставили всего 15 человек.







Мне в рейсе необходимо было выходить на связь с УДК/УДК2 (Мурманским радиоцентром). К началу 1981 года была введена служба наблюдения за флотом – ОД СНФ.







Каждый день через 6 часов, нам необходимо было передавать свои координаты, курс и скорость. 







Если судно не выходило на связь в определенные сроки, его считали попавшим в аварию и объявляли тревогу, организовывали поиск судна.







Служба эта была введена недавно, после аварий в Баренцевом море.


Так 1 января 1979 года, затонул БМРТ «Североморский Комсомолец», он напоролся на камни в районе восточного Кильдина, у мыса Чаврай. Судно выскочило на камни и затонуло.







Были аварии и на Дальнем востоке. Об этих авариях становилось известно не сразу, так как не было такого правила о выходе на связь.







Помню после введения ОД СНФ, «погорело» несколько капитанов и радистов, их лишили дипломов. По «старой традиции» вышли из Кольского залива… и все забыли. Кто сутки не выходит на связь, а кто и больше, даже вызывали вертолеты на поиски судов.







Но после суровых наказаний все чётко поняли это не шутка, надо принимать все меры, что бы сообщить о положении судна. Помню однокурсник рассказывал, что у него на сейнере сломалась радиостанция, а шли они в Белое море. Пришлось подходить к берегу, в каком-то поселении на побережье и звонить по телефону, что с судном все в порядке.







Переход нам предстоял суровый, стояла зима, шторма. В Норвежское море отправлялся спасательный морской  буксир (СМБ) Пурга, там работала большая группа рыболовных траулеров. Ему и поручили сопровождать нас до Англии. 


                        ----***----







ПЕРЕХОД.







Вышли  на Новый 1981 год.  По выходу из Кольского залива нас встретило неспокойное Баренцево море. Сильный ветер, волна. Мы шли на Северо-Запад, к мысу Норд-Кап.







Мы шли первыми, за нами шел Ми-0716, замыкал наш караван СМБ.


Все время сильно качало, штормовой ветер, особенно сильно доставалось спасательному буксиру. Он не мог дать полный ход, а мы продвигались очень медленно, еле выгребая на волну. Буксир устроен таким образом, что его раскачивает гораздо сильнее, чем обычное судно. Постоянная качка выматывала всех. Бросить он нас не мог, так и тащился в конце нашего маленького каравана. 


В такую погоду лучше было бы просто штормоватся носом на волну, но нам необходимо было двигаться вперед.







 


Из радиорубки, освободившись от сроков связи, я шел на ходовой мостик и стоял там, смотрел на волны, разговаривал с вахтенным штурманом и рулевым. На мостике казалось  меньше качает. Виктор, сходи подними моего сменщика, попросил рулевой. Я спустился в каюту матросов.


Парень лежал в койке, совершенно измученный, его сильно укачивало. Я спросил, ты чего? Пора на вахту. Он с трудом поднялся,  на руле стоял чуть живой. Оказалось до этого он ни разу не ходил на маленьких судах, и рулевым был только на БМРТ, а там качка другая, вот его и укачивало.







Трудно себе сейчас представить, но мы почти две недели кувыркались, пока дошли до промысла, где спасатель с облегчением попрощался с нами. Вышел на связь – все я остаюсь в группе судов на промысле, дальше идите сами.







Я принял очередной прогноз погоды и пошел к капитану. В Атлантике у западного побережья Великобритании, обещали в ближайшие сутки высоту волны до 18 метров. Шторм не утихал. Необходимо что-то делать. Капитан подумал и принял решение, пройти между островами, там волнение не такое сильное. Мы прошли Шетландские, Гебридские острова и вошли в Северный пролив, между Англией и Ирландией. Здесь море было спокойное, ночью был виден свет от крупных городов, с обеих сторон. Судно смогло прибавить ход, вышли в спокойное Ирландское море, через Бристольский залив вышли опять на просторы Атлантики. 





Здесь нас ожидал приятный сюрприз. Мы миновали шторм, и только огромные плавные океанские волны, напоминали о сильном шторме. Они нам были не страшны, так как они плавно набегали, а мы могли дать полный ход и нагнать время, потерянное в штормовую погоду.  Пока мы шли  внутренними водами с обеих сторон Великобритании бушевал шторм. 







Я вслушивался в сообщения иностранных радиостанции. В Северном море затонуло несколько мелких рыбацких шхун, кого-то выбросило на берег. С западной стороны, в Атлантике, у берегов Ирландии погибло большое транспортное судно, одной из арабских стран, оно затонуло. Никто не погиб, английский спасательный вертолет поднял экипаж судна себе на борт.







Продвигаемся на юг. Бискайский залив встретил нас прекрасной погодой, тихая вода, голубое небо и солнце. Для нас это было, как праздник, ведь вышли мы из Мурманска в самый разгар Полярной ночи.


Второй рулевой ожил, наконец то его отпустила морская болезнь, но он все-таки зарекся ходить в море, на маленьких судах.  Мы все ближе и ближе к Гибралтару. Чаще стали встречаться суда различным типов, в основном транспортные, чувствовалось, что мы приближаемся к воротам в Средиземное море.







СРЕДИЗЕМНОЕ МОРЕ.







Спокойное синее море, глубокое, голубое небо и солнце. Свободные от вахт люди на палубе нежатся на солнышке, ведь мы совсем недавно оставили Мурманск, где полярная ночь и большие сугробы снега. Красота!







Прошли Гибралтар и мы опять одни в море, за нами в зоне видимости идет МИ-0716 «Чиж». Мне надо давать подходную информацию агенту в Ла-Специю, именно сюда мы должны привести судно. Капитан рассчитал время нашего точного подхода к порту и мы немного сбавили ход.





Дело в том, что возвращаться домой мы должны на самолете. Рейс два раза в неделю. Мы можем прийти утром 21 января, тогда сразу же улетим в Москву.


А если придем вечером 21 или утром 22, то целых три дня сможем пробыть в Италии. Выбор понятен, мы не спешим. Через сутки мы будем на берегу, я попросил капитана разрешения, распотрошить аварийный запас судна, он дал добро.







На пеленгаторной палубе стоял большой ящик, где хранился аварийный запас пиротехники. Вот уж я пострелял и по-запускал ракет, звуковых гранат, и фальшфейеров. Расстреляв все ракеты, выбросил за борт ракетницу. Запуск «Звуковой гранаты» - с специальной трубы, заряд вылетает на высоту метров в двести и там взрывается с оглушительным звуком, используется в тумане.


Настрелялся на всю жизнь. 







Потом запустил воздушного змея.


В аварийной шлюпочной радиостанции, прилагается медный антенный тросик, который крепиться к «воздушному змею» и запускается. 







С Чижа вызвали по УКВ: наблюдаем за вами летит что-то непонятное, не отстает. Капитан: да это наш радист балуется, запустил воздушного змея…







Боцман на палубе потрошит аварийный спасательный плот. 







В бинокль наблюдал за морем, увидел какой-то предмет плавающий в воде, показал капитану. Он подвернул судно и мы подобрали пластиковый катер, он был слегка поврежден и немного притоп, на корме его крепился, подвесной мотор. Подняли его на палубу. Кто-то на палубе сказал – о, продадим его в Италии. Я сказал, а не обвинят ли нас, что это мы на него наехали, кто его знает, что здесь случилось. Капитан приказал выбросить его за борт, от греха подальше.


После всех пережитых штормов, в Средиземном море мы наслаждались переходом: тепло, солнышко и почти полный штиль, при лазурно-голубой воде. Так и продвигались не спеша. 


Утром 22 января, мы подходим к порту Ла-Специя, который находиться в небольшом заливе. Вход в залив перегорожен искусственным насыпным молом.


У одного берега вход в бухту другого выход. Ла-Специя – это кроме всего прочего и главная военно-морская база Италии. 





Нас встретил лоцманский катер, взяв на борт лоцмана, мы вошли в бухту и встали на якорь. 







В заливе вокруг нас стояли на якоре суда пригнанные сюда раньше, они стояли связками по 4-5 штук вместе, это были старые, еще угольные траулеры Тралфлота, там же я увидел самый первый БМРТ «Пушкин», он тоже ждал своей очереди  на резку.  Под берегом лежал огромный пассажирский лайнер, который был  полузатопленный. Как  я узнал позже, это был знаменитый лайнер «Леонардо да Винчи», его длина более двухсот метров, мы рядом с ним выглядели как спасательная шлюпка.







В 70-80 года, эксплуатация лайнера стала  убыточной, и его пригнали сюда на отстой, и хотя на нем было 60 вахтенных, они не углядели,  на судне случился пожар, судно затопили и теперь оно  ждало своей дальнейшей участи.







Здесь же на берегу располагался и цех по разделке судов на металл. Было видно как по стапелю в цех затаскивается какой то транспорт, которое прямо на глазах пожиралось какими то агрегатами, превращаясь в металл, и судно снова продвигалось в пасть этого сооружения. Видно дело поставлено на поток. В заливе кроме наших рыболовных судов стояли и другие типы старых судов, ждущих разделки на металлолом.







На наш борт прибыл агент от фирмы. Я как раз был в каюте старпома, когда он зашел. Агент объяснил, что ему нужно и как будет проходить передача судна. Все оказалось очень просто: предоставить ему схему расположения танков, с указанием где сколько топлива в них, звездный глобус, бинокль, трое судовых часов. Все. 







Процедура передачи заняла совсем немного времени, мы собрали свои личные вещи, которых впрочем было совсем не много. Катер перевез нас всех на берег, там уже  ждал автобус, на котором минут за 5 нас подвезли к гостинице,  находившуюся  недалеко от порта. Гостиница называлась Тиррена, высокое здание этажей в 12.   Агент встретивший нас, сказал ждите, сейчас вам принесут ключи от свободных номеров, расселяйтесь, а в воскресенье 25 января в 6 утра, придет автобус и отвезет вас в аэропорт города Милана.







Пока мы ждали ключей, старпом куда-то мотанулся и вернулся с ящиком баночного пива, оказывается он прихватил второй бинокль, который не надо было сдавать и обменял его на пиво в ближайшем баре...  Мы получили ключи, и расселились по всей гостинице, по свободным номерам, по 2-3 человека. Второй штурман выдал деньги за переход. Все свободны до воскресенья







Впереди трое свободных суток, можно гулять. Так как за время перехода я сдружился со штурманами, то и поселились мы в одном номере. 







Вместе мы и гуляли по набережной, и по городу. Случайно зашли на рынок, здесь торговали овощами и фруктами, впервые я увидел такое разнообразие и изобилие. Название многих южных экзотических фруктов я просто не знал, так как впервые их увидел. Мы купили виноград, груши, яблоки и плетеную бутыль вина. Такие яблоки и виноград, я больше нигде не встречал. У яблок был такой вкусный запах, а виноград был просто огромный и такой вкусный!


Мы немного устали и решили сходить отдохнуть в гостиницу. Выпили немного вкусного винца и легли отдохнуть, чтобы потом продолжить свою прогулку.







О впечатлениях, что меня удивило, здесь впервые я увидел нарисованные на стенах фашистскую свастику, звезду в круге - знак троцкистов, вооруженных карабинеров на улицах города.







Тогда в Италии действовали «Красные бригады» - террористы. Но в общем то обстановка была спокойная, дамы при 20 градусах тепла прогуливались по набережной в шубах. Аллеи зеленых пальм, а ведь зима была в самом разгаре, но это у нас в Мурманске, а здесь мы оказались совсем в другом климате, просто лето.







Если например у нас на улицах города самое распространенное дерево – рябина, то там вдоль тротуаров стояли мандариновые деревья , со спелыми плодами – было просто удивительно. Вечером увидел наших моряков, спросил куда собрались, они говорят стемнело, пойдем собирать мандарины. Я сказал -это же дичка, наверное горькие или кислые. Принесем и попробуем. Набрали полный портфель, какой был у них, но мандарины действительно оказались несъедобные как я и предполагал. Зря  собирали, все выкинули. 







Недалеко от рынка, услышав нашу русскую речь, к нам подошел пожилой мужчина. Вы из России?- Спросил он, мы ответила - да. Очень редко можно встретить здесь русских, и стал приглашать к себе в гости, я живу здесь рядом, прямо вот в этом доме, сказал он. Указывая на дом, у которого мы остановились. Мы засомневались, и не хотели к нему идти. Мужчина немного говорил по-русски, стал говорить, что он коммунист и даже показал свой партийный билет. Такая картонная корочка, на ней земной шар, скованный цепью, и рука с кувалдой разбивающая эту цепь – вы наверное видели такую картинку. Уговорил, мы решились пройти к нему в гости. 







Он жил с супругой, в большой пятикомнатной квартире. Провел в свой кабинет, тоже большой и весь заставлен книгами от пола до потолка. На одной из полок висел пионерский галстук, весь в советских значках. Он рассказал, что был пять раз в СССР, был в Москве, Ленинграде, Киеве и услышав русскую речь решил подойти к нам и пообщаться. Жена его накрыла здесь же в кабинете большой стол, фруктами и принесла вина. Посидели поговорили обо всем, попили легкого виноградного вина, довольные друг другом разошлись. 







Гуляя по городу, я заприметил один магазинчик – нумизмат, а с собой я взял наши «Олимпийские рубли». На следующий день решил сходить в этот магазин и обменять их на лиры. Со мной увязался рулевой матрос. Ну ладно пошли вдвоем.  В магазине кроме хозяина никого не было, я предложил ему взять у меня набор из олимпийских рублей, договорились о цене, и он забрал их у меня. Тут матрос выложил свои, говорит возьми и у меня. Итальянец стал отказываться, и говорить нет, нет их у меня уже много, и достал из под витрины целый мешок таких же рублей. Я даже удивился, сколько много их у него, ведь Олимпиада только, только прошла. Все-таки он забрал и у него монеты. Мы довольные ушли из магазина.







Три дня мы гуляли по городу, покупали легкое виноградное вино в плетеных бутылях, вечером уже никуда не хотелось, уставали ноги с непривычки, да и денег у нас было не много. Я, еще встретив фирменный магазин Levi Strauss, купил там себе джинсы. В музыкальном магазине купил последний альбом группы ABBA- Happy New Year, очень популярный в то время. Пластинка до сих пор храниться у меня. Не большие сувениры о Ла-Специи и Италии. 







ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ.







Рано утром 25 января 1981г, все собрались в фойе гостиницы, в шесть часов подошел комфортабельный автобус, мы сели и отправились в путь. Выезжая из города, я видел огромные скопления старых автомобилей, уложенные друг на друга, здесь их было тысячи и тысячи, на несколько километров. Итальянская металлургическая промышленность работает в основном на вторичном сырье – металлоломе.







Дорога в Милан, это где то чуть больше двухсот километров пути. В горах мы увидели снег, но на дороге его не было. У какого то кафе в горах мы остановились, перекурить, сходить в туалет, размяться. Увидели здесь фуру с нашими номерами, Совавтотранс добрался и сюда. Наши подошли к водителю, но тот чего то испугался и разговаривать с ними не стал. 







Переехав Альпы, вскоре мы прибыли в аэропорт Милана, какой я не знаю, в Милане их три. Мы прошли в зал ожидания, Сидели на диванах ожидая своего рейса. Самолет ТУ-154, сначала должны были сесть пассажиры с билетами, а потом на свободные места мы. Вот объявили наш рейс. Толпа людей пошла на посадку, глянув на них я удивился, шли женщины просто огромного роста, а две были еще и выше всех на целую голову, я непроизвольно поглядел на ноги, не на ходулях ли они? Нет. Оказалось это летела в Москву итальянская команда по волейболу – девушки по два метра ростом. 







После всех прошли и мы. Три часа перелета и мы в Москве.


Надо было проходить таможенный коридор, в зоне прилета толпа народа, я конечно волновался так как это было впервые, а у меня пластинка. В те годы из-за границы было нельзя провозить ни книги, ни журналы и пластинки тем более, и я это знал. 







Пошли «зеленым коридором», поставил свою сумку на ленту, пластинка лежала на самом дне. Как только сумку просветили, и она выехала из камеры, я ее подхватил и быстрым шагом помчался вперед, только услышав в след… молодой человек, а что это… Но я уже затерялся в толпе. 







Все мы дома. Из Москвы мы прилетели в Мурманск, опять зима, снег, полярная ночь. Но мы побывали в сказочной стране.







На следующий день, я вышел  на работу. 


 


Виктор.